Идем на мировую: как успехи дипломатии сберегли кошелек

?

amarok_man (amarok_man) wrote, 2017-02-28 17:01:00 amarok_man amarok_man 2017-02-28 17:01:00 Categories: Идем на мировую: как успехи дипломатии сберегли кошелекКак показала практика, твердость позиции – это лучшая гарантия успеха на переговорах с нашими «западными партнерами»

15 февраля исполняется 60 лет с момента назначения на пост министра иностранных дел СССР одного из самых выдающихся дипломатов двадцатого столетия – Андрея Громыко. В качестве главы внешнеполитического ведомства он пробыл 28 лет – рекордный срок за всю российскую историю. И все эти годы он самоотверженно отстаивал интересы своего государства на международной арене. И не просто отстаивал, а боролся за них в один из самых сложных и опасных периодов в мировой истории – во времена так называемой холодной войны. И во многом благодаря его твердой позиции страна на равных могла конкурировать с США и их союзниками. К сожалению, пришедшие на смену Громыко люди в дипломатическом плане были его полной противоположностью, и катастрофические результаты от таких перемен не заставили себя долго ждать.

***Дипломатическая карьера Андрея Громыко началась ещё в конце 30-х годов, когда, сделав карьеру в научной сфере, он был рекомендован на дипломатическую работу тогдашним наркомом иностранных дел Вячеславом Молотовым. Как гласит одна из версий, Иосиф Сталин просматривал список с кандидатами и дойдя до фамилии Громыко вдруг произнес: «Громыко. Хорошая фамилия!». Карьера в наркомате иностранных дел разворачивалась стремительная. В 1943 году он уже посол США, а в 1946 году 37-летний Громыко назначается постоянным представителем СССР в Совете безопасности ООН. При этом будущий глава советской внешней политики принял непосредственное участие в формировании ООН, став одним из отцов-основателей этой организации.

Однако настоящий звездный час дипломата пробил в феврале 1957 года. Тогда Никита Хрущев задумал перевести занимавшего пост главы МИДа Дмитрия Шепилова в секретариат ЦК КПСС. По этому случаю он вызвал его к себе и спросил, кого тот может порекомендовать на свое место.

«У меня два заместителя, – сказал Шепилов, – один – это бульдог: скажешь ему, и он вцепится мертвой хваткой, не разожмет челюстей». Второй, по словам министра, «талант и виртуоз дипломатии», и порекомендовал Хрущеву именно второго.

Тот подумал и выбрал первую кандидатуру – Андрея Громыко.

Как оказалось в дальнейшем, выбор главы советского государства оказался исключительно правильным, равно как и данная Шепиловым характеристика. Вообще Громыко в своем дипломатическом стиле очень многое взял от Вячеслава Молотова, которого по сути можно назвать его учителем.

Впрочем, советская дипломатическая школа с первых лет её существования строилась на фундаменте дипломатии Российской империи, которая блистала такими мастерами внешней политики, как Александр Горчаков, Сергей Витте и многими другими. Громыко, прекрасно знавший российскую историю, развивал в себе дипломатические умения и на примере царских дипломатов.

Хотя, к примеру, мягкой обходительности Горчакова от Громыко ожидать не приходилось.

Потсдамская конференция, июль 1945 года. Громыко – третий справаВ работе он был тем самым «бульдогом», настойчиво гнущим внешнеполитическую свою линию стоящей за его спиной великой державы. Именно при Громыко был заключен договор 1963 года о запрещении ядерных испытаний в атмосфере, в космическом пространстве и под водой. Для СССР, обладавшим в тот момент несравнимо меньшим ядерным потенциалом, соглашение было определенно выгоднее, чем США, которые лишились ряда широких возможностей по проведению учений с применением ядерного оружия. Важной вехой в достижении ядерного паритета были успехи советской дипломатии и при заключении соглашения ОСВ-1 в 1972 году, а также договора 1973 года о предотвращении ядерной войны.Другим значительным успехом советской дипломатии того времени можно назвать заключение Московского договора 1970 года между СССР и ФРГ. Громыко настоял на том, чтобы стоящие за спиной Западной Германии страны НАТО признали сложившуюся по итогам Второй Мировой войны де-факто польско-германскую границу по Одеру-Нейсе, отказавшись таким образом от претензий на восточные территории Германии, находившиеся в составе союзной СССР Польши. Договор имел важное значение для закрепления доминирования Москвы над Восточной Европой. Фактически именно это соглашение окончательно установило сферы влияния Москвы и Вашингтона в Старом Свете, в некоторой степени снизив уровень геополитической напряженности на континенте.Стиль Громыко – «вцепиться» в оппонента твердой хваткой и методично получать от него одну мелкую уступку за другой, пока количество этих уступок не переходило в качество, что и определяло успех переговорного процесса. При этом стоит отметить, что всякие переговоры он начинал лишь только после капитальной подготовки, серьезно вникая в суть предстоящих к рассмотрению вопросов, не ограничиваясь лишь их поверхностным пониманием. Знающие его люди утверждали, что Громыко считал исключительно важным подбор материалов к переговорам, причем делал это глава советской дипломатии самостоятельно, чтобы в любой момент дискуссии иметь возможность оказаться в курсе важных деталей.

Имея достаточное количество фактов для ведения долгих переговоров, Громыко склонен был затягивать сам их процесс, стараясь не торопиться и не упускать из виду ни малейшей детали.

Кроме того, перед началом важной встречи он всегда изучал личность человека, с которым ему предстоит разговаривать. Неслучайно его осведомленность отметил другой величайший дипломат той эпохи – Генри Киссинджер, занимавший пост госсекретаря США в 1973-1977 годах.

«Он разорвет оппонента на части. Он похож на тяжелый локомотив, который идет в заданном направлении и, подминая под себя силой своей аргументации, упорно стремится достичь поставленной цели», – говорил американский дипломат.

Именно за неуступчивость и настойчивость в достижении своих целей Громыко получил на западе хлесткое, но довольно верное прозвище – «Мистер Нет».

Сам лидер советской дипломатии утверждал, что всегда в своей работе действует исходя из трех главных правил. Во-первых, говорил он, необходимо требовать максимум у другой стороны, не стесняться в запросах. Во-вторых, Громыко призывал в нужных ситуациях не пренебрегать таким грубым, но зачастую эффективным механизмом, как ультиматум.

По его словам, не стоит пренебрегать легкими угрозами в адрес собеседника, а затем как выход из создавшегося напряженного положения вежливо предлагать переговоры. «На Западе всегда найдутся люди, которые клюнут на это», – заявлял руководитель внешнеполитического ведомства СССР.

И, в-третьих, учил он молодых советских дипломатических работников, начав переговоры, нужно не отступать ни на шаг. «Они сами предложат вам часть того, что вы просили. Но и тогда не соглашайтесь, а выжимайте большее. Они пойдут на это», – говорил он.

Успех же или неудачу переговорного процесса он определял следующим образом: «Вот когда получите половину или две трети того, чего у вас не было – тогда можете считать себя дипломатом».

Эти слова Громыко полностью оправдал во время Карибского кризиса 1962 года.

По словам дипломата, те дни были самыми непростыми в его дипломатической карьере, однако он блестяще справился со своей задачей. В то время СССР, как известно, отправил на Кубу 42 ракеты с ядерными боеголовками. Соединенные Штаты, обнаружив размещение их на острове, пригрозились уничтожить их массированным авиаударом.

Мир стоял в шаге он полноценной ядерной войны. 18 октября президент США Джон Кеннеди принял у себя в Громыко. Дипломат в спокойной, но уверенной манере заявил главе Белого дома, что шантаж в сложившейся ситуации недопустим, посему Вашингтону не следует бряцать оружием и вести себя, не замечая жизненно важных советских интересов.

А интерес этот был в том, чтобы убрать из Турции американские ракеты, направленные на южные районы СССР. В итоге СССР и США пошли на мировую: Москва вывезла ракеты с Кубы, а США вывели их из Турции. СССР смог получить для себя безопасность своих южных районов, а Громыко смог записать в свой актив ещё одну успешно проведенную дипломатическую операцию.

Громыко на переговорах с Кеннеди

Патриарх советской дипломатии покинул свой пост лишь в 1985 году на волне масштабных внутриполитических перемен в СССР. Со смертью престарелого Константина Черненко вновь встал вопрос о власти.

И в этот момент решающее слово было именно за Громыко – политическим «старожилом», бывшим на тот момент самым влиятельным членом Политбюро.

К сожалению, именно Громыко настоял на том, чтобы следующим лидером государства стал, как тогда казалось, молодой и перспективный политик Михаил Горбачев. Сам дипломат в дальнейшем в одном из интервью заявлял, что не жалеет о сделанном выборе.

«Нам нужен был активный лидер», – говорил уже после отставки престарелый дипломат, впрочем, добавляя при этом, что возложенных на него надежд Горбачев не оправдал. «Не по Сеньке оказалась шапка государева, не по Сеньке!» – приговаривал Громыко.

Возможно, что дипломат искренен, говоря о том, что выбор в пользу Горбачева был обусловлен необходимостью обновления руководящей верхушки государства. В то же время возможно, что это было лишь одной из причин, верхушкой айсберга, тогда как другие мотивы лежали в несколько другой плоскости.

Сам же Громыко, по воспоминаниям его дочери Эмилии, которые она изложила в книге «Хочу рассказать», говорил, что знает очень много того, о чем не следует говорить. «Вообще я много что знаю. Но это уйдет со мной в могилу», – приводит слова дипломата его дочь. Скончался он в 1989 году за 17 дней до своего 80-летия.

Читайте также:  Ломбард «Автоград» не выплачивает деньги: помощь юристов вкладчикам «Автограда»

Как и говорил великий дипломат, свои тайны он унес в могилу.

К сожалению, пришедшие после Громыко люди представляли собой не просто его блеклую тень, они в своих действиях руководствовались прямо противоположными интересами, с упоением сдавая одну за другой геополитические позиции за доброе словцо и похлопывания по плечу от западных лидеров.

Так, в 1985 году, уже при Горбачеве, министром иностранных дел СССР становится Эдуард Шиварнадзе.

Громыко был шокирован таким назначением, поскольку, во-первых, новый генсек даже не счел нужным посоветоваться относительно этой кандидатуры с самим Громыко, а во-вторых, потому что Шеварнадзе не имел ни малейшего опыта работы на внешнеполитическом фронте.

Дальнейшие акции нового главы МИДа по примирению с западом и односторонней сдаче геополитических позиций лишь убедили Громыко в том, что Горбачев выбрал на столь ответственный пост совершенно не того человека.

Тем не менее, в политику отошедший от дипломатический деятельности Громыко не лез, что, впрочем, не мешало ему высказывать свое личное мнение о происходящих событиях.

«Уходить из центра Европы нельзя, это была бы ошибка стратегического характера, это наш передовой рубеж обороны, его надо укреплять, а не оставлять», – комментировал он сдачу Горбачевым союзников СССР в Восточной Европе. Громыко считал ошибкой отказ советского руководства от силы как инструмента проведения внешней политики, отмечая, что мир, каким бы хорошим он ни был, не должен достигаться за счет собственного народа. «Если гордишься своим пацифизмом, не садись в кресло руководителя великой державы. Гордись у себя дома, во дворе, в области, но не вреди своему государству», – озвучил свою позицию дипломат в интервью журналисту Дмитрию Тихонову.

Глава советской дипломатии в своем рабочем кабинете

Казалось, что хуже Шеварнадзе на посту министра иностранных дел никого уже быть не может. Однако назначенный в 1993 году на пост главы МИД преемницы СССР России Андрей Козырев оказался не просто плохим дипломатом. По сравнению с Громыко он был «антидипломатом», сознательно нацепившим на себя поводок Запада, который тогда хозяйничал в России.

В своей работе в качестве руководителя внешнеполитического ведомства он не просто отбросил наследие советской дипломатической школы, прежде всего Андрея Громыко, он делал все наоборот. Там, где необходимо было отстаивать свою позицию, он безропотно соглашался со своими оппонентами, получив в дальнейшем уничижительное прозвище «Мистер Да».

«Одна из проблем Советского Союза состояла в том, что мы слишком как бы заклинились на национальных интересах», – говорил Козырев.

Неудивительно поэтому, что при столь «профессиональных» кадрах страна была отброшена на обочину мировой политики, фактически опустившись до третьесортной страны, не имеющей никакого авторитета на международной арене.

Возвращать былое величие российской дипломатии начал лишь ставший в 1996 году министром иностранных дел Евгений Примаков. По многим параметрам он пытался действовать, основываясь на опыте Андрея Громыко.

Несмотря на тяжелое внутриполитическое положение старался занимать твердую позицию на переговорах с западными странами.

Как показала практика, именно такой вариант оказался для новой России наиболее результативным, позволив уже в «нулевые» вернуть стране международный статус великой державы.

Сегодняшняя российская дипломатия, к счастью, во многом основана на наследии Громыко. Недаром нынешний министр иностранных дел Сергей Лавров назвал его одним из величайших дипломатов двадцатого столетия.

Сам же Громыко говорил, что никогда не «лебезил» перед Западом, считая такую тактику в ведении переговоров контрпродуктивной. «У нас же есть деятели, которые как бы сквозь зубы и стыдливо защищают собственные интересы.

Ах, как бы не обидеть Америку! Так мы далеко не уедем», – говорил он.

И глядя на то, с какой уверенностью ведет себя сейчас Россия на международной арене, можно сказать, что страна наконец-то избавилась от комплекса неполноценности 90-х и от того самого банального преклонения перед Западом. Думается, что идейное и практическое наследие великого советского дипломата Андрея Громыко оказалось в этом деле как нельзя кстати.

Иван Прошкин

Оригинал взят у arctus

Как получить страховые выплаты военнослужащим: сроки и документы

Полисы военнослужащих предусматривают выплаты в следующих ситуациях, если они случились во время военных действий и сборов, а также на службе, либо в течение года после них:

  1. Смерть/гибель.
  2. Получение инвалидности.
  3. Получение увечий, контузий или травм.
  4. Признание человека негодным к военной службе вследствие получения увечья или травмы (факт подтверждается армейской медкомиссией, при этом звание потерпевшего должно быть не ниже старшины).

Если человека признают негодным к военной службе при увольнении, компенсацию он может получить только в двух случаях:

  1. Гражданина призвали на сборы на должность до старшины (факт подтверждается штампом воинской части).
  2. Прохождение службы по призыву.

Во всех остальных ситуациях выплаты не предполагаются.

Страховые выплаты военнослужащим . Полная шпаргалка

Страховые выплаты военнослужащим осуществляются в соответствии с законом об обязательном государственном страховании жизни и здоровья военнослужащих. Федеральный закон 28 марта 1998 года N 52-ФЗ «об обязательном государственном страховании жизни и здоровья военнослужащих…» Ссылка

Сам военнослужащий никаких договоров страхования не заключает, за него это делают федеральные органы исполнительной власти, в которых законодательством Российской Федерации предусмотрены военная служба, служба.

Например, Министерство обороны РФ, являясь Страхователем, заключает договор со страховой компанией — Страховщиком, которая должна иметь соответствующую лицензию.

На сегодняшний день Страховщиком для МО РФ является страховая .

Кто является получателем страховых выплат? Страховое возмещение получает сам военнослужащий – Выгодоприобретатель, а в случае его смерти (гибели) — следующие лица:

  • супруга (супруг), состоявшая (состоявший) на день гибели (смерти) застрахованного лица в зарегистрированном браке с ним;
  • родители (усыновители) застрахованного лица;
  • дедушка и (или) бабушка застрахованного лица при условии, что они воспитывали и (или) содержали его не менее трех лет в связи с отсутствием у него родителей;
  • отчим и (или) мачеха застрахованного лица при условии, что они воспитывали и (или) содержали его не менее пяти лет;
  • несовершеннолетние дети застрахованного лица, дети застрахованного лица старше 18 лет, ставшие инвалидами до достижения ими возраста 18 лет, его дети в возрасте до 23 лет, обучающиеся в образовательных организациях;
  • подопечные застрахованного лица.
  • Событие, предусмотренное договором страхования или законом, с наступлением которого возникает обязанность страховщика произвести страховую выплату страхователю, застрахованному лицу, выгодоприобретателю или иным третьим лицам, называется страховым случаем.Страховые случаи гибель (смерть) застрахованного лица в период прохождения военной службы, службы, военных сборов;
  • смерть застрахованного лица до истечения одного года после увольнения с военной службы, со службы, после отчисления с военных сборов или окончания военных сборов вследствие увечья (ранения, травмы, контузии) или заболевания, полученных в период прохождения военной службы, службы, военных сборов;
  • установление застрахованному лицу инвалидности в период прохождения военной службы, службы, военных сборов;
  • установление застрахованному лицу инвалидности до истечения одного года после увольнения с военной службы, со службы, после отчисления с военных сборов или окончания военных сборов вследствие увечья (ранения, травмы, контузии) или заболевания, полученных в период прохождения военной службы, службы, военных сборов;
  • получение застрахованным лицом в период прохождения военной службы, службы, военных сборов увечья (ранения, травмы, контузии);
  • увольнение военнослужащего, проходящего военную службу по призыву, с военной службы, отчисление гражданина, призванного на военные сборы на воинскую должность, для которой штатом воинской части предусмотрено воинское звание до старшины (главного корабельного старшины) включительно, с военных сборов в связи с признанием их военно-врачебной комиссией не годными к военной службе или ограниченно годными к военной службе вследствие увечья (ранения, травмы, контузии) или заболевания, полученных в период прохождения военной службы, военных сборов.

Положено ли военнослужащему, проходящему военную службу по контракту, страховое возмещение в случае признания его негодным или ограниченно годным к военной службе при увольнении? Этот вопрос часто задают на различных форумах.

Увы, но такое страховое возмещение предусмотрено только для:

  • военнослужащего, проходящего военную службу по призыву;
  • гражданина, призванного на военные сборы на воинскую должность, для которой штатом воинской части предусмотрено воинское звание до старшины (главного корабельного старшины) включительно.
  1. Страховые выплаты военнослужащим в случае гибели (смерти) застрахованного лица в период прохождения военной службы, службы или военных сборов либо до истечения одного года после увольнения с военной службы, со службы, после отчисления с военных сборов или окончания военных сборов вследствие увечья (ранения, травмы, контузии) или заболевания, полученных в период прохождения военной службы, службы или военных сборов, — 2 000 000 рублей выгодоприобретателям в равных долях; в случае установления застрахованному лицу инвалидности в период прохождения военной службы, службы или военных сборов либо до истечения одного года после увольнения с военной службы, со службы, после отчисления с военных сборов или окончания военных сборов вследствие увечья (ранения, травмы, контузии) или заболевания, полученных в период прохождения военной службы, службы или военных сборов: инвалиду I группы — 1 500 000 рублей; инвалиду II группы — 1 000 000 рублей; инвалиду III группы — 500 000 рублей; в случае получения застрахованным лицом в период прохождения военной службы, службы или военных сборов тяжелого увечья (ранения, травмы, контузии) — 200 000 рублей, легкого увечья (ранения, травмы, контузии) — 50 000 рублей;
  2. в случае увольнения военнослужащего, проходящего военную службу по призыву, с военной службы, отчисления гражданина, призванного на военные сборы на воинскую должность, для которой штатом воинской части предусмотрено воинское звание до старшины (главного корабельного старшины) включительно, с военных сборов в связи с признанием их военно-врачебной комиссией не годными к военной службе или ограниченно годными к военной службе вследствие увечья (ранения, травмы, контузии) или заболевания, полученных в период прохождения военной службы или военных сборов, — 50 000 рублей.
  3. Что значит «заболевание получено в период военной службы»? Если заболевание возникло у освидетельствуемого в период прохождения военной службы (приравненной службы), службы в органах и организациях прокуратуры, военных сборов либо в указанный период имело место прогрессирование (утяжеление течения) заболевания, возникшего до призыва на военную службу, военные сборы, поступления на военную службу (приравненную службу) по контракту, службу в органы и организации прокуратуры, а также при хроническом, медленно прогрессирующем заболевании, диагностированном после увольнения с военной службы (приравненной службы), службы в органах и организациях прокуратуры, если медицинские документы и особенности течения заболевания позволяют отнести начало заболевания к периоду прохождения военной службы (приравненной службы), службы в органах и организациях прокуратуры, военных сборов;
Читайте также:  Соглашение о расторжении договора: возможности, плюсы и минусы.

Кто определяет, что заболевание, получено в период прохождения военной службы? Определение причинной связи увечий (ранения, травмы, контузии), заболеваний военнослужащих, граждан, призванных на военные сборы, сотрудников, граждан, проходивших военную службу и приравненную службу, военные сборы, и прокурорских работников отнесено к компетенции Военно-врачебных комиссий, которые указывают причинную связь в заключении ВВК.

Искусство выжимания лимона

Искусство выжимания лимона

Энергия, редкая работоспособность, блестящая память, настойчивость — все это помогло Громыко стать министром. Но как дипломат он сформировался под влиянием Молотова и Сталина. От Молотова он научился догматизму и формализму, нежеланию понимать и учитывать точку зрения партнера по переговорам.

Громыко был актером, который умело скрывал свои намерения и настроения. Лишь в редчайших случаях чувства брали у него верх над разумом. Были люди, которые выводили Громыко из себя. Валентин Фалин вспоминает, как британский министр иностранных дел Джордж Браун попытался установить с коллегой неформальные отношения и во время завтрака обратился к Громыко самым непринужденным образом:

  • — Андрушка!
  • Громыко поправил его холодным тоном:
  • — Если хотите обратиться ко мне неофициально и одновременно вежливо, то надо говорить «Андрей Андреевич».

Тот, ясное дело, не осилил имени-отчества. Но нелюбовь Громыко к англичанину усилилась, все попытки британского министра наладить отношения пошли насмарку. Англичанам вообще трудно приходилось с Громыко. Британские дипломаты вспоминали, что советский министр мог часами вести бесплодные беседы.

Другой британский министр Алек Дуглас-Хьюм даже как-то попытался остановить Громыко словами, что он прекрасно знает содержание последних передовиц «Правды», и нет особого смысла тратить драгоценное время на их пересказ.

Но Громыко продолжал пространно распространяться о миролюбивом духе советской внешней политики. Дуглас-Хьюм предложил объявить перерыв. Потом министры встретились вдвоем, и только тогда беседа приобрела более деловой характер.

Громыко высоко ценил подготовительную работу — подбор материалов к переговорам, считал, что это необходимо проделать самому, чтобы в момент переговоров быть на высоте.

Министр не чурался черновой работы, поэтому часто брал верх над менее подготовленным и менее опытным дипломатом. Он не допускал импровизаций в дипломатии, хотя импровизация — это необходимый элемент в дипломатии.

Но во время холодной войны импровизация была опасным делом.

Природа наградила его крепким здоровьем, что позволяло ему выдерживать огромные перегрузки, особенно во время зарубежных визитов. В дни заседаний сессии Генеральной Ассамблеи ООН он в день проводил несколько встреч с министрами иностранных дел разных государств и всегда был собран и готов к дискуссии.

Чувство долга у Громыко было колоссальное. Однажды во время выступления в ООН у него случился обморок. Министр просто перегрелся.

В Нью-Йорке было жарко, а Андрей Андреевич одевался тепло, даже летом носил кальсоны. Мощных кондиционеров тогда еще не было. Охранники буквально унесли его из зала заседаний.

Министр пришел в себя и, несмотря на возражения помощников, вернулся в зал и завершил выступление. Ему устроили овацию.

В один из январских дней 1977 года министр позвонил своему заместителю Владимиру Семенову. Пожаловался:

— Во время церемонии под юпитерами стоял и думал, что выдержу. Но не выдержал и потерял сознание. Обморок. Товарищи поддержали… Врачи сказали, что надо отдохнуть в Барвихе. У меня переутомление было. Глотал таблетки. Я люблю работу, но со сном не получается. Три года назад решил проявить характер: ни одной таблетки снотворных. И не пил. Но, оказывается, это все-таки надо!

Через десять дней министр опять соединился с Семеновым.

«В мембране телефона усталый и чуть сбитый голос, — записал в дневнике Семенов. — Сказал, что врачи приказали после партконференции в МИД сдать кровь и уложили в больницу.

«Накануне у меня был приступ стенокардии, была боль, я не знал, что надо снимать и как, все терпел и вытерпел… Я думал: главное — интеллект, а оказалось — сильнее то, что ниже головы». Он, конечно, болен — и очень. «Переутомление». А в сердце холод и тоска. Разговор был не только душевный, а просто крик души.

Дескать, отшумела шумная и буйная, а теперь койку береги. «Еще пару недель здесь подержат — ЭКГ получше, врачи даже повеселели, через неделю пускать будут гулять, а сейчас по комнате только…»

Андрей Андреевич мог часами вести переговоры, ничего не упустив и ничего не забыв. Перед Громыко лежала папка с директивами, но он ее не открывал, вспоминает Суходрев. Он делал пометки синим карандашом.

Если речь шла о сложных разоруженческих материях, где имеется масса цифр и технических подробностей, то он считывал только цифры.

Все остальное держал в голове, хотя его коллеги, в том числе американские госсекретари, преспокойно листали толстые папки и зачитывали самое важное.

Громыко серьезно изучал своего будущего партнера на переговорах, читал его биографию, пытался понять его методы ведения беседы, расспрашивал наших послов. Он обладал уникальной памятью.

Мог вдруг поинтересоваться каким-то событием, скажем двухмесячной давности, а его помощники и заместители часто оказывались в неловкой ситуации, поскольку они не могли вспомнить, что же там произошло.

Когда возникала проблема, он сразу искал аналог в истории дипломатии. И если находил, то знал, как решить новую проблему.

— У всех память разная, — говорил Громыко. — Но если дипломат укрепляет себя в мысли, что память у него слабая, то это просто скверно. Разумнее не жаловаться на свою память, а тренировать ее и развивать.

Громыко понимал, какой ущерб может причинить неправильно сказанное слово. Хорошие дипломаты отличаются от плохих и посредственных умением четко формулировать. Все важнейшие документы ложились на стол министра. Дипломаты часто поражались точности его правки, он чувствовал тончайшие нюансы.

Андрей Андреевич хорошо владел английским языком, но обязательно требовал перевода. Хитрость Громыко состояла в том, что он получал дополнительное время для размышлений. Громыко внимательно слушал, как переводят его собственные слова, поправлял переводчика — даже самого Суходрева. Неточности в переводе его страшно раздражали.

Его партнеры ценили и то, что его «да» было столь же надежным, как и его «нет».

Андрей Андреевич говорил сыну, напутствуя его перед заграничной командировкой:

— Запомни золотое правило дипломатии — когда идет переговорный процесс, абсолютно недопустимо сразу раскрывать другой стороне все карты, хотеть решить проблему одним махом. Многим политикам кажется, что стоит только убедительно изложить свои предложения, продемонстрировать искренность и стремление к сотрудничеству, как все получится. Это иллюзия!

Если вам удалось достичь успеха на переговорах, учил мидовскую молодежь министр, не спешите кричать об успехе, хотя лавры и принадлежат вам. Сделайте так, чтобы заключение договора стало заслугой высшего эшелона власти.

Поразительным образом изворотливость во «внутренней политике», то есть в отношениях с начальством, сочеталась в нем с неуступчивостью во внешней политике. Громыко, вспоминает посол Гриневский, развил эту стратегию. Он вывел три золотых правила дипломатии сверхдержав.

Первое. Требуйте все по максимуму и не стесняйтесь в запросах. Требуйте то, что вам никогда не принадлежало.

Второе. Предъявляйте ультиматумы. Не жалейте угроз, а как выход из создавшегося положения предлагайте переговоры. На Западе всегда найдутся люди, которые клюнут на это.

Третье. Начав переговоры, не уступайте ни на шаг. Они сами предложат вам часть того, что вы просили. Но и тогда не соглашайтесь, а выжимайте большее. Они пойдут на это. Вот когда получите половину или две трети того, чего у вас не было, тогда можете считать себя дипломатом.

Читайте также:  Юридическая помощь военным: опытные адвокаты защитят ваши интересы

Правила Громыко неизменно срабатывали, пока западные дипломаты его не раскусили. У него появился сильный противник — Генри Киссинджер, сначала помощник американского президента по национальной безопасности, а затем Государственный секретарь Соединенных Штатов.

Президент Ричард Никсон желал войти в историю в качестве миротворца. Он хотел, чтобы его самого считали ключевой фигурой в вопросах внешней политики. Он решительно, а иногда и просто оскорбительно отстранял от принятия решений Государственный департамент и госсекретаря Уильяма Роджерса.

Все щекотливые переговоры президент поручал своему помощнику, считая, что этот человек, который все еще говорил с сильным немецким акцентом (Киссинджер родился в Германии, его привезли в Америку ребенком), не может составить ему конкуренцию. Но вопреки ожиданиям Никсона Генри Киссинджер стал весьма популярной фигурой. Он сумел установить деловые отношения с советским руководством.

Громыко иногда называл Киссинджера чертом, но очень серьезно относился к нему и доверял его обещаниям.

Иногда переговоры проходили в весьма экзотических условиях. Во время приезда Киссинджера в Москву, вспоминает Виктор Суходрев, Брежнев предложил поохотиться на кабанов.

Государственный секретарь стрелять не стал, Брежнев одного кабана свалил, а другого ранил. Егерь отправился за ним в погоню.

Остались Брежнев, Киссинджер и Суходрев, который достал из сумки продукты: батон белого, буханку черного, колбасу, сыр, огурцы, помидоры и бутылку «Столичной». Брежнев сказал Киссинджеру:

— Ну что, Генри, приступим? И не сиди без дела — бери нож и режь колбасу.

Суходрев перевел, и Киссинджер взялся за нож. Они втроем выпили бутылку, а разговор шел на важнейшую тему — об отношениях с Китаем. Брежнев требовал ответа: не затевают ли американцы союз с Китаем против СССР?

Киссинджер высоко оценивал Громыко, называл его мастером дипломатии. Советский министр не верил в счастливое озарение или в ловкий маневр. Это противоречило бы его врожденной осторожности. Он был неутомим и невозмутим.

Если он выходил из себя, значит, эта вспышка была тщательно продумана. Громыко никогда не вступал в переговоры, не вникнув в суть дела.

Было бы самоубийством начать переговоры с ним, не изучив досконально документов, признавался Киссинджер.

Андрей Андреевич воспитал целую школу переговорщиков, которые проявили себя умелыми профессионалами в этом самом трудном для дипломата деле. Участвовать в переговорах, когда их вел Громыко, было хорошей школой.

Более молодые дипломаты записывали за своим министром умелые ходы и удачные, эффектные формулировки. Он умело выторговывал серьезные уступки в обмен на незначительные, пользовался нетерпением своих партнеров и вытягивал из них согласие.

Он никуда не торопился, как бы исходя из того, что всегда будет министром.

Громыко был бесконечно терпелив. Он старался измотать противника, торгуясь с ним по каждому поводу, и, только убедившись, что лимон выжат до конца, переходил к следующему вопросу. Он накапливал второстепенные выигрыши, пока они не складывались в крупный успех.

Киссинджер заметил, что Громыко для начала всегда занимал твердокаменную позицию. Это основное правило покера — не раскрывай своих карт, пока не узнаешь карт противника. Независимо от того, какие предложения Громыко был уполномочен обсудить, он всегда на первой встрече повторял старые позиции и старые возражения.

На следующей стадии Громыко сварливо перечислял все те необоснованные требования, которые американцы выдвигали прежде. Затем он пускался в разглагольствования о терпеливости и великодушии его собственного правительства. Это была увертюра — по этой части он был подлинным виртуозом.

Он полагался на нетерпеливость своего оппонента, а сам уступал лишь тогда, когда разочарованный партнер уже собирался встать, чтобы прервать переговоры.

По словам Киссинджера, переговоры с советскими дипломатами превращались в испытания на выносливость. Нельзя было ждать уступок до тех пор, пока советский партнер не убеждался сам и не убеждал своих московских начальников в том, что другая сторона исчерпала свою гибкость.

Громыко часами мог выбивать из собеседника самые крохотные уступки. Ему почти всегда удавалось сделать так, чтобы за ним было последнее слово, говорит Суходрев.

Правда, Киссинджер ему не уступал, он тоже хотел, чтобы его слова завершали встречу, поэтому их беседа никак не могла закончиться.

Громыко говорил:

— Ну что же, я могу, вернувшись в Москву, доложить советскому руководству и лично Леониду Ильичу, что американская сторона считает…

И тут он начинал излагать американскую позицию, чуть-чуть приближая ее к своей, слегка играя словами.

Неопытные собеседники не знали, что делать: Громыко вроде бы всего лишь повторял их слова, а в реальности слегка сдвигал их позицию. В следующий раз он продолжал давить дальше, отталкиваясь от уже достигнутого.

Как писала одна британская газета, его манера вести переговоры напоминала бормашину: она была проникающей, непрерывной и болезненной.

Однако со временем эта тактика стала оборачиваться против самого Громыко. В конце концов иностранные дипломаты сообразили, что если проявить достаточную выдержку, то можно заставить самого Громыко идти на уступки.

Если переговоры очень затягивались, тут уж Громыко торопился поскорее подписать соглашение.

Его охватывало опасение, что в последний момент партнер сыграет с ним злую шутку и откажется от уже достигнутого и тогда придется отвечать за провал переговоров.

Громыко пунктуально выполнял инструкции, которые фактически сам себе составлял — члены политбюро просто утверждали написанное министром. Но даже инструкция всегда предусматривала возможность уступки, компромисса, чтобы получить уступку взамен. Так всегда делается. А Громыко патологически не любил переходить на запасную позицию. Добрынин рассказывал, как он предлагал министру:

— Андрей Андреевич, используйте запасную позицию. Я чувствую, что Киссинджер на нее согласится.

— Чувствовать мало, вы можете мне гарантировать, что он согласится?

Он без нужды затягивал дело и упускал возможность заключить соглашение на выгодных условиях, терял удобный момент. В Вашингтоне появлялся новый президент, и приходилось подписывать соглашение на куда менее выгодных условиях.

Иногда министр напускал на себя суровость и бескомпромиссность, боясь, что товарищи по политбюро обвинят его в слабости по отношению к классовым врагам.

Иногда он зарывался, обещал Брежневу, что добьется большего, чем мог. Тогда переговоры едва не срывались, и уже самому Громыко приходилось чем-то серьезно жертвовать.

«Загнанный (часто самим собой) в угол, — пишет Фалин, — он не считал зазорным жертвовать капитальными ценностями».

Ему не хватало гибкости. Торговаться — это правильно, но надо знать меру. Погнавшись за мелочами, можно упустить главное.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.

Почему Версальский договор был главной ошибкой союзников?

Итак, страны-победительницы (США, Англия, Франция, Италия и др.) судили побеждённых (Германия, Австро-Венгрия, Турция), естественно, навязав им свои условия послевоенного мироустройства.

Версальский мир, не устранив довоенных противоречий, породил новые — между победителями и побеждёнными. Потому Версальская система оказалась чрезвычайно шаткой и неустойчивой.

«Версальский договор — это есть договор хищников и разбойников», — говорил Ленин и подчёркивал далее, что «международный строй, порядок, который держится Версальским миром, держится на вулкане».

Версальская система оказалась неспособной выполнить свою непосредственную задачу — держать в узде побеждённые страны. Антанта способствовала сплочению побеждённых и вызвала их ненависть.

Поражение Германии в войне усилило несоответствие между высоким уровнем экономического развития страны и слабостью её позиций на мировых рынках.

Главная причина Первой мировой войны — борьба Германии за рынки сбыта, источники сырья и сферы приложения капитала — не была устранена, а лишь временно приглушена и неизбежно должна была через некоторое время обостриться ещё больше.

Ни попытка подорвать германскую экономику путём репараций, ни лишение Германии массовой армии не предотвратили подготовку реванша. Надо сказать, что германские правящие круги начали думать о реванше сразу же после подписания перемирия.

Несомненно, условия Версальского договора были чрезвычайно тяжелы, и вся эта тяжесть легла на плечи немецкого трудового народа. Германия же сохранила всю свою промышленность и была готова в своё время восстановить в полном объёме её производительную мощь.

Важным фактором, подрывавшим Версальскую систему, были также противоречия между победителями. Представьте картину: на Ближнем Востоке Англия тайно поддерживала Сирию против Франции, а Франция — Турцию против Англии. Вместе с Италией Англия старалась ослабить французские позиции на Балканах.

Версальская система не удовлетворила и США, которые не ратифицировали мирный договор. Более того, Германия получила многомиллиардные американские займы, способствовавшие восстановлению её военно-промышленного потенциала.

Версальская система узаконила колониальное господство кучки стран над 7/10 населения Земли. По этой причине она никак не была справедлива, и усиливающаяся борьба угнетённых народов разрушала её.

Также одним из основных пороков Версальской системы было её стремление изолировать СССР «санитарным кордоном», построить послевоенные международные отношения вопреки его жизненным интересам, что объективно подрывало эту систему, делало её непрочной и недолговечной.

Итак, подведём итоги. Версальско-Вашингтонский мир должен был покончить с войной. В действительности же он превратил её в постоянную угрозу, нависшую над всем миром. Страны Антанты — вот одна из главных причин Второй мировой войны, их глупая и необдуманная политика, которая просчитывалась на два шага вперёд, а также следование лишь своим интересам, без видения общей картины.

Leave a Comment

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *